понедельник, 17 ноября 2014 г.

Первое знакомство

А в нашей настольной "Литературной матрице"  свой портрет Пастернака рисует Ксения Букша.  И  это здорово, потому что  когда о  гении пишет какой-нибудь живой классик, это, конечно,  хорошо, но гораздо интереснее, когда  о "священных коровах" говорит человек молодой, не склонный к  восторженным придыханьям,  с  современной лексикой, не так уж далеко ушедший от тебя по возрасту, наш читатель. Поэтому  чуть-чуть о Ксении Букше.  Ей  тридцать лет, она в прошлом экономист,  а ныне -  талантливый  писатель, свободный и независимый.  И Пастернак интересен для Букши именно своей свободой и независимостью, которые  вместе с талантом   создавали для своего владельца не самые комфортные условия  и в  жизни, и в  творчестве. Со статьи Ксении  Букши "Борис Пастернак: девять жизней и одна смерть"   можно начинать свое знакомство с творчеством Бориса Леонидовича.  Она не претендует на  научную глубину, но задает  определенный вектор. Какой? Ну, например такой, что Пастернак был "очень неровным поэтом".
Наряду   со стихами хорошими, очень хорошими, прекрасными и безмерно прекрасными писал  и "так себе стихи", а порой  и "совсем не стихи! 
Но все "не стихи", сложные, порой  неуклюжие, мы забываем мгновенно, как только слышим :
…Снег идет, снег идет,Словно падают не хлопья,А в заплатанном салопеСходит  наземь небосвод.

пятница, 14 ноября 2014 г.

"Я люблю тебя, жизнь…"

О  книгах   Дмитрия  Быкова писать  крайне сложно.  Во-первых, из-за их размера.  Средняя толщина его книг из серии ЖЗЛ составляет около 900 страниц -  такой вот  толстенный "кирпич".  Не стала исключением и его  ЖЗЛовская книга "Борис Пастернак".
Литературоведение Быкова  живое, порой даже  слишком живое. Здесь  о сложном  говорится  просто,  здесь   в рассказ о писателе  вовлекается вся культурная эпоха, с  ее событиями, современниками, параллелями – и в результате создается  объемное полотно, которое хочется разглядывать, разгадывать, думать, задавать вопросы.   Говорить о Быкове  много не будем, его хочется просто цитировать.

Каторжники  двадцатого века любили  Пастернака, потому что он прожил жизнь с ощущением выстраданного чуда. Его стихи оставались той  самой "последней соломинкой", потому что в каждой строке сияет фантастическая, забытая полнота переживания жизни: эти тексты не описывают природу  - они становятся ее продолжением. Вот почему  смешно требовать от них логической связанности: они налетают порывами, как дождь, шумят, как ветки. 
Длинновата, конечно, цитата, но она того стоит.  Все исследователи писали об эволюции языка поэта.  Не обошел эту тему и Быков.  В свойственной ему ироничной манере он заметил, что при  всех ярких талантах  в семье  Пастернаков, разночинных интеллигентов в первом  поколении, все говорили очень многословно, пышно, обожая сам процесс  изящного слововыражения.

Пастернак глазами Натальи Ивановой

Наталья Иванова, писатель, филолог, литературный критик,   исследователь творчества Пастернака.  Ее книга  "Борис Пастернак: участь и предназначение"   о поэте,  талантливом, обаятельном, внимательном к каждой  мельчайшей черте окружающего мира, прожившем  очень счастливую жизнь.  Последнее – не преувеличение.  На фоне  своих собратьев по цеху он и впрямь был  счастливым:  не был репрессирован, не  подвергался арестам,  имел  дачу в чудесном Переделкино.  Его  печатали, и при этом он не прогибался,  хотя были моменты сближения с властью,  были  искренние, а  может быть, и не до конца искренние славословия, был и разговор со Сталиным, короткий, но очень неловкий,  для поэта мучительный. Но не нам, спокойным  и сытым, выносить свои приговоры.    При этом  он  переживал страшные душевные потрясения, мучился  от постоянного сознания своей вины, многократно переписывал свои стихи, идя от сложности к  удивительной простоте.  Мог стать  великолепным музыкантом -  не стал, оборвал занятия музыкой  после шести лет упорного  и очень  плодотворного труда. Понял, что музыка  не  его судьба. Не менее горячо увлекся философией, проучился в  университете в Марбурге, подавал блестящие надежды, но  отказался приехать за дипломом – философия, как и любая теория,  перестала привлекать его. Ветреник, взбалмошный юнец, сам не знавший, что ему нужно? Возможно, такие мысли посещали не раз  удрученных родителей, известного художника и талантливую пианистку.  Но  и музыка, и философия – все это было своеобразной рудой, топливом для  главного занятия всей его жизни – литературы. 

"Быть женщиной – великий шаг"

Об этой книге писать труднее всего, хотя читать ее, наверно,  будет интереснее прочих.  Ольга
Ивинская. "Годы с Борисом Пастернаком и без него".  Правильный вектор для  прочтения этих воспоминаний  задает  Дмитрий Быков, написавший предисловие  об авторе мемуаров, женщине, сыгравшей  в жизни поэта …почему-то хочется сказать "роковую роль", хотя это  не совсем так. Но то, что роль эта была  немалой, бесспорно.  Книга воспоминаний Ольги Ивинской одно из самых легких  сочинений в отечественной словесности, хотя называть легкой жизнь Ольги Ивинской не осмелился бы и самый отчаянный лакировщик. Иногда кажется, что Борис Пастернак полюбил Ольгу Ивинскую  именно за ее выдающееся легкомыслие, которое, слава Богу, оказалось наследственным. Его так легко перепутать  с эгоизмом и даже с непорядочностью. 
В чем только не упрекали Ольгу Ивинскую!

Скажи мне, кто твой сын

Из всех биографий Пастернака эта  заслуживает особого внимания. Ее автор – Евгений Пастернак, старший сын поэта, переживший  в детстве страшное горе – развод родителей, но никогда не терявший близости с отцом. Евгений Леонидович Пастернак заслуживает огромного уважения  как личность цельная и интересная. Первый в роду Пастернаков он ушел  в точные науки, окончил Академию бронетанковых и механизированных войск по специальности инженер-механик. Но "физика" не победила "лирику", и помимо успешной карьеры в качестве профессора МЭИ Евгений Леонидович  всю сознательную жизнь занимался исследованием творчества отца.  Он составил   и прокомментировал  полное  одиннадцатитомное   собрание сочинений отца, издал  его первую подробнейшую биографию, без  которой не обходился  в дальнейшем  практически  ни один  автор  литературно-биографических  монографий и статей, посвященных творчеству Бориса Леонидовича.  Евгений Борисович  прожил очень долгую жизнь - 88 лет, никуда не уезжал из  России, но был уволен из МЭИ после того, как пришел на проводы Солженицына.  Говорят, что во время  домашнего чтения глав романа "Доктора Живаго"  Борис Леонидович  заметил, что пишет этот  роман  о  своем старшем сыне. А как известно,  роман "Доктор Живаго" написан о той жизни,  которую поэт хотел бы прожить сам, о жизни достойной, честной. Поэтому к книге   "Борис Пастернак. Биография"  мы обращаемся  с огромным уважением и интересом.

"Судьбы сплетенья"

Говоря о видеоматериалах, мы вновь обратимся к  "Игре в бисер", литературной беседе четырех великолепных "игроков" во главе с неизменным ведущим - Игорем Волгиным.  Он собрал за столом великолепную команду,   двое из которой являются авторами книг о Пастернаке и уже знакомы вам по нашим рекомендациям.  Это Наталья Иванова и Дмитрий Быков. А еще среди "игроков" – небезызвестный поэт Евгений Рейн,  живой классик, друг Ахматовой и Бродского, человек-легенда. Там, где  есть  Рейн,  обязательно будет напряженный диалог и  непредсказуемый  сценарий беседы, хотя порой  возникает ощущение, что сценария вообще нет. Конечно,  Волгин задает какое-то направление беседе, но  слишком яркие люди собираются за одним столом.  Порой они просто забывают, что сидят перед камерой, азартно  спорят, эмоционально  высказываются, перебивают друг друга. Пусть вас это не раздражает, хотя, иногда эти интеллектуальные перепалки   немного сбивают  деловой настрой слушателя.
"Игроки в бисер"  посвятили Пастернаку две передачи. И это логично. Темой первой  стала лирика   поэта.  И здесь разговор между  участниками  все время вращался вокруг несколько неожиданного, на первый взгляд, вопроса: сколько же существует Пастернаков и какой из них кому более по нраву.  Здорово, что каждый   читал  свои любимые строки наизусть. Вот уж чего  не бывает много, так это чтения стихов! Как радовались "игроки"  возможности поделиться  любимыми строчками, так иногда дети  захлебываются от нетерпения, желая поскорее рассказать свою любимую историю окружающим. 

Сыграем в бисер

Смотреть шоу Игоря Волгина "Игра в бисер" и трудно, и интересно. 
Трудно потому, что  речь одного человека не всегда хорошо воспринимается на слух. А  когда  диалог ведут пятеро? Но зато в споре  рождаются такие интересные ракурсы, что просто внутренне аплодируешь  "игрокам"!  За тридцать минут они успели поговорить  о многом. 
О том, например, что создание романа "Идиот"  происходило в экстремальных условиях.  Огромный долг взят Достоевским под написание нового романа,  за три недели до сдачи рукописи  он отказывается от  первой версии и за  эти самые три недели успевает написать новую редакцию. Вся первая часть романа пишется в страшной  спешке и в страхе не успеть сдать рукопись вовремя – казалось бы, не самые лучшие  условия для создания  шедевра. 
Ну а как с темами для этих самых шедевров? Откуда они брались? Из  глубин душевных переживаний?  Не только. Большей  частью  Федор Михайлович  находил сюжеты  в газетной хронике, той самой, которую мы сегодня именуем "желтой прессой".